Создание эффективных образовательных систем – это, конечно, не ядерная физика, но здесь тоже все далеко не просто. Исследование McKinsey, авторы которого сделали из количественных результатов PISA собственные выводы, помогает разобраться в том, что отличает эффективные школьные системы. Например, оно заставляет усомниться в том, что на успехи учащихся серьезно влияет структурная реорганизация. И в Британии, и в США проводились эксперименты со слиянием образовательных учреждений, децентрализацией, внедрением программ по выбору и соревнований между школами. Ни одно из этих нововведений как таковое не дало устойчивых улучшений в показателях успеваемости учащихся. Точно так же, судя по результатам более 100 исследований, уменьшение количества учеников на одного учителя{211}, если рассматривать только этот показатель без учета программ и методов, практически не влияет на успеваемость (за исключением начальных классов).
Что же следует из всех этих результатов? Если мы ненадолго вернемся назад и взглянем на исследование McKinsey в контексте того, что нам известно о развитии человека, то финский эксперимент покажется вполне осмысленным. Он напоминает нам о том, что именно личная связь между доверяющими учителям школьниками и увлеченными преподавателями, мастерами своего дела, закладывает основы хорошей успеваемости. Важнейший фактор для финской школы, по словам Паси Салберга, – это «признание большей ценности (личной) ответственности и доверия, а не результатов тестов». Это напоминает нам о том, что в свободном обществе образование, помимо сообщения фактологической информации, должно служить нравственным целям – развивать характер и способности к личному росту. Я называю это эффектом Вессона.
Финский эксперимент порождает ряд очень важных вопросов. Почему англо-американская модель среднего образования оказалась неудачной? Не потому ли, что мы игнорируем гуманитарные стороны обучения и его аспекты, касающиеся развития? Неужели мы забыли о том, что на протяжении всей жизни, а в особенности в юном возрасте, мы лучше всего учимся на собственном опыте, методом проб и ошибок, в безопасной среде под руководством тех, кому мы доверяем? Не окажется ли, что мы, столкнувшись с растущей экономической конкуренцией по всему миру и с ухудшением качества образования у себя дома, выбрали решение, которое не может дать долговременный эффект? Не поймем ли мы со временем, что, применяя в образовании «корпоративный» стиль с вертикальным планированием и погоней за цифрами и пренебрегая стимулированием профессионализма, доступностью образования и укреплением взаимоотношений между учителями, учениками и семьями (все это, конечно же, требует больше времени и усилий), мы непреднамеренно пожертвовали хорошим образованием для всех в пользу успеха немногих?
С точки зрения поведенческой нейрофизиологии описать среду образовательного развития можно четырьмя простыми словами: привязанность, осмысленность, привычка и доверие. Эти понятия образуют прогрессивную последовательность и отражают процесс взросления, который я уже описывал ранее в главе, посвященной любви. Пятый элемент этой цепочки – возможность, и при ее наличии цикл «образование – взросление» продолжается всю жизнь. Для каждого человека как общественного существа первостепенное значение имеет привязанность; только в рамках надежной взаимной привязанности появляется личностный смысл; а из уверенности, которую несет с собой социальная осмысленность, вырастают эмпатическое понимание и эффективные интуитивные привычки. В этом цикле «образование – взросление», где все эти элементы сплетаются, развивается самоосознание вместе с личным благополучием и способностью доверять другим. Аналогичным образом через эту последовательность мы вырабатываем в себе самостоятельность – способность к самонастройке и разумной адаптации к обстоятельствам, которую мы называем характером. Если же эта последовательность оказывается забыта или разорвана, развитие затормаживается или искажается.
В нашем стремлении к зрелости и самостоятельности мы базируемся на врожденном темпераменте, но характер во многом формируется благодаря тому, что мы узнаем от других, и привычкам, которые мы приобретаем. С точки зрения нейрофизиологии это работа мозгового цикла «восприятие – действие», танец, в котором эмоциональная чувствительность, объединяясь с растущим интеллектуальным осознанием мира, создает интуитивные привычки, убеждения и способность к ответственным действиям, характерные для поведения взрослого человека. Для Адама Смита это были «уроки самообладания», циклический процесс, с помощью которого мы получаем «все большее и большее господство» над собой, переживая гармоничное слияние страсти и разума. Именно через самообладание происходит настройка мозга.
Самообладание, которое помогает развить правильная система образования, также необходимо для процветания рыночной экономики. США были одним из первых государств, которые осознали важность этого. Клаудиа Голдин{212}, профессор экономики из Гарварда, в своих работах подробно рассматривает распространение массового образования в Америке на протяжении XX в. и считает, что именно этот процесс сыграл ключевую роль в ее экономическом успехе и восхождении к мировому господству. Корни этих достижений нужно искать в развернувшемся в XIX в. движении за начальное образование и последующем быстром росте доступности среднего образования. К началу 1960-х гг. более чем у 70 % населения США было среднее образование, и этот показатель был гораздо выше, чем в европейских странах. Этот рост шел рука об руку с ростом потребности в грамотной и профессиональной рабочей силе, необходимой для сохранения лидирующих позиций США в технологиях, производстве и международной торговле.
Но сегодня, 50 лет спустя, мы постепенно теряем свои завидные позиции. «Кризис образования угрожает США»{213}, – провозгласил весной 2012 г. Wall Street Journal. И действительно, сегодня, несмотря на свои честолюбивые устремления, многие молодые американцы образованы хуже, чем их родители. Примечательно, что, хотя 70 % выпускников школ поступают в колледж, многие так и не получают диплома или ученой степени; 43 % от числа студентов, начавших обучение в вузах в 2002 г., через шесть лет их не окончили. В результате США стали отставать от других развитых государств по такому показателю, как доля граждан, имеющих высшее образование, и сейчас находятся лишь на 15-м месте в мире. При этом США тратят на высшее образование больше, чем любая другая страна мира.
Частично эти перемены, в том числе большое число людей, которые поступают в колледж, но не могут его окончить, объясняются дороговизной высшего образования в США{214}, которая делает его недоступным для многих представителей среднего класса. С 1980 по 2000 г. рост стоимости обучения в американских университетах опережал инфляцию в пять раз. В 2013 г. за год учебы в любом из престижных частных университетов, входящих в Лигу плюща, нужно было выложить около $40 000. Даже в общественных колледжах и государственных университетах из-за сокращения финансирования стоимость обучения и прочих взносов выросла на 72 % и составила почти $9000. Из-за этого общая сумма студенческих займов в США в настоящее время превышает сумму задолженностей по кредитным картам, раздувшись с 41 млрд в 1999 г. до 87 млрд десятилетием позже.
Эти цифры отражают растущее неравенство возможностей получить образование для юных американцев. Похожая ситуация и в Великобритании. Хотя ведущие университеты США сохраняют свои позиции в мире (из 100 лучших мировых вузов половина находится в Штатах) и продолжают выпускать замечательных ученых и деятелей искусств, повышение стоимости образования серьезно ограничивает их доступность. Появляется все больше свидетельств того, что Америка постепенно отстает от других стран по гибкости и широте образования своих граждан{215}. В 2005 г. Благотворительный фонд Пью профинансировал исследование, в котором участвовали 1827 выпускников восьмидесяти случайным образом выбранных общественных и частных колледжей с двух– и четырехгодичным обучением. Согласно результатам, только 50 % получивших дипломы по окончании четырехлетнего курса обладали базовыми навыками вычислений и грамотности, например умением определить сравнительную ценность потенциальных покупок или проследить логику письменной аргументации. Все это не слишком хорошо для будущего нации.